My Enchanted World

Art, Travels and more…

Часть 2: Про монаха, который не любил женщин, и структуру судебного процесса за колдовство

by Svetlana Husser - May 30th, 2015.
Filed under: Ведьмы, История, Мои статьи.
http://upload.wikimedia.org/wikipedia/commons/b/b5/Baldung_hexen_ca1514.jpg

“Ведьмы”, художник: Ганс Бальдунг Гриен (Hans Baldung Grien).

Не секрет, что создание образа злой ведьмы, как преимущественно особы женского пола, во многом является делом рук печально известного доминиканского монаха Генриха Крамера, издавшего в 1486 году “Молот Ведьм”. Эта книга просто-таки дышит женоненавистничеством и является абсурдной по своей сути. Просматривая этот опус, невольно обращаешь внимание на ужасный стиль написания и совершенно странную (а точнее, практически отсутствующую) логику текста… Надо сказать, что Крамер, позднее взявший себе более звучное имя Генрихус Инститорис, отнюдь не был любимцем публики. Его недолюбливали даже братья ордена, к которому он принадлежал. Вышедшая в свет книга сперва натолкнулась на волну критики. И правда, всякий здравомыслящий человек, мельком глянувший на “Молот Ведьм”, видит, что там собрана до-кучи непомерная лажа… Однако, эта писанина все же задела нерв времени. Голоса критиков оказались довольно тихими и быстро сошли на нет, а так как в своей третьей части книга давала подробное описание того, как эффективнее всего допросить ведьму, и что потом с этой самой ведьмой делать, то вскоре “Молот Ведьм” стал настольной книгой всех городских судей и юристов. Да-да… Выключаем мозги и выполняем пункт 1а… Книга пользовалась таким бешеным успехом, что переиздавалась 29 раз.

Согласно “Молоту Ведьм”, предрасположенность женщин к колдовству и всяким другим “излишествам нехорошим” объяснялось уже самим названием всего женского рода. Крамер считал, что латинское слово “femina” (“женщина”) на самом деле состоит из двух других слов “fides” (“вера”) и “minus” (“меньший”). То есть слово “женщина” само по себе расшифровывалось как “маловерная”, а значит ничего хорошего от них ждать было нельзя… Да уж, вот наглядный пример того, что не стоит доверять лингвистам-любителям.

Так же бросается в глаза, что одним из самых частых “колдунств”, которыми ведьмы якобы вредят ни о чем не подозревающим мужчинам, является насылание импотенции. Эта тема в книге муссируется неоднократно и со вкусом, что, на мой взгляд, очень многое говорит об авторе и об истоках его нелюбви к женскому роду (нечем было, да и нельзя — монах все-таки). Короче, были у Крамера/Инститориса огромные такие комплексы, а страдать за это должны были тысячи и тысячи женщин… Для наглядности, я даже рискну привести одну цитату из книги, которая меня особенно повеселила. В скобках приведены мои комментарии:

Как же относиться к ведьмам, которые собирают мужские члены в известных количествах — от двадцати до тридцати членов за раз — складывают их в птичье гнездо или запирают их в шкаф, и там эти члены двигаются, подобно живым, и клюют семечки или иную еду (боже ж ты мой, где же Инститорис брал такую чудо-траву?!), о чем неоднократно было рассказано многими очевидцами? Я скажу вам так, все это есть злое колдовство и бесовское наваждение, которое в известной манере искажает восприятие видевших подобное. Один крестьянин рассказал мне, как он потерял свой член (потенцию), и пошел к ведьме, чтобы та излечила его от злого недуга. Ведьма приказала страждущему залезть на дерево и взять из гнезда, в котором лежало множество членов, свой. Когда крестьянин хотел взять себе самый большой, ведьма остановила его и сказала: “Нет. Этот не бери.” “Этот принадлежит одному, посвятившему свою жизнь работе с мирянами, монаху,” — добавила она. (Эх эти мужчины — такие мужчины! И даже Инститорис не удержался, и незаметненько так померялся… Писькометрия жива во все времена! 🙂 )

Повеселились и хватит. Вернемся обратно к нашим ведьмам. Как уже было сказано, “Молот Ведьм” предоставлял четкие инструкции того, по каким критериям можно опознать женщину, занимающуюся колдовством. Итак, женщина считалась ведьмой, если ее можно было обвинить в следующих семи пунктах:

  1. Отречение от бога и его святых;
  2. Сделка с дьяволом;
  3. Секс с дьяволом, как скрепление и обновление этой сделки;
  4. Творение злого колдовства (порча погоды, кража молока у скота, отнятие потенции у мужчин и т.д.);
  5. Полет по воздуху;
  6. Способность к оборотничеству;
  7. Участие в шабашах ведьм.

Просмотрев этот список возникает вопрос: как подобное вообще можно доказать? Для этого обратимся к юридической основе процесса против ведьм, господствовавшей в то время. Итак, в Раннем Средневековье существовало правило: обвинитель, обличающий другого в чем-либо, должен был лично и при свидетелях подойти к дому обвиняемого и сказать ему в глаза все то, чем он был недоволен. Обвиняемый имел возможность оправдаться и так же, при свидетелях, доказать свою невиновность. Если этого не происходило, или объяснения были неубедительны, то тогда подключался остальной судебный аппарат.

Во время процессов против ведьм это правило упразднили. Теперь любой человек мог прийти к судье с наветом, и этого было достаточно, чтобы обвиняемого сразу взяли под стражу. Существовал так же закон, по которому обвиняемый считался виновным до тех пор, пока убедительно не докажет обратного. Если обвиняемый в колдовстве сразу признавал свою вину — то его сразу же отправляли на костер. Если же жертва оказывалась упрямой и признавать свою вину не хотела, то следовал допрос с пытками, в ходе которого обвиняемому задавались вопросы из каталога, приведенного в “Молоте Ведьм”. К слову сказать, пытки были строго регламентированы законом. Например, обвиняемого можно было пытать максимум три раза с возрастающей жестокостью. Однако, судьи часто шли на уловки. Так прекращение пыток на какое-то время могло именоваться в протоколах не концом, например, первого захода, а “перерывом”. Таким образом пытки могли тянуться бесконечно долго с огромным количеством “перерывов”. Естественно, под пытками, обвиняемый чаще всего признавался во всем, что хотели услышать судьи: и в полетах, и в сделке с дьяволом и еще в сотне других вещей.

Для большей убедительности признания часто сопровождались невероятными новыми подробностями. Например, описывался внешний вид соблазнившего ведьму дьявола, или уточнялось место сборища ведьм на шабаши. Эти подробности вызывали живейший интерес судей и добавлялись в каталог вопросов, задаваемых следующей жертве. Обвиняемого пытали до тех пор, пока он не называл всех соучастников шабашей. Естественно, пытаемый называл всех тех, чьи имена только приходили на ум, лишь бы палачи прекратили истязание. После этого признания обвиняемого казнили, новых обвиненных брали под стражу, и все повторялось с начала. При таком подходе круг подозреваемых неуклонно рос, а образ ведьм обрастал все новыми и новыми подробностями. Так, между прочим, постепенно и сформировался тот “привычный” образ ведьмы, хорошо знакомый нам всем. Первые изображения ведьм, такими, какими они обычно предстают воображению большинства людей — летящая на метле женщина — относятся к 1451 году. Они были найдены в трактате лозаннского ректора Мартина ле Франка. А первые упоминания сборища ведьм на Лысой Горе появились и того позднее.

Leave a Reply