My Enchanted World

Art, Travels and more…

Читая “Илиаду”…

by Svetlana Husser - June 7th, 2015.
Filed under: Греко-римская мифология, История, Книги, Размышления.

“Гектор и Андромаха”, художник: М. И. Пиков.

Как я уже говорила, я начала читать “Илиаду”. Древнее повествование захватывает, завораживает своей неспешностью и мелодичностью, и в то же время, я делаю для себя всяческие открытия, которыми хотелось бы поделиться. Итак…

Во-первых бросается в глаза частое упоминание “меднодоспешности” героев и “медности” их оружия. Я прочитала уже четверть произведения и железо было упомянуто в нем лишь единожды, как часть предложенного выкупа за пленного, и описывалось, как очень трудный для обработки металл… К чему я это? А к тому, что становится понятно, что происходящие события приходятся на расцвет медного века! Это же еще даже перед бронзовым! Это же IV—III тысячелетия до н. э! Это же такая невообразимая временная даль! Описываемые герои еще не знают ни бронзы, ни железа, однако их чувства, их переживания настолько близки и понятны… И становится ясно, как мало изменились души людей, если я могу заглянуть туда, за завесу тысячелетий, и умилиться, как суровый Гектор нежно сюсюкает со своим сыном… Не знаю как вам, но лично я поражаюсь этому всякий раз. когда открываю книгу.

Во-вторых замечаешь, как эмоциональны герои Илиады. Они быстро приходят в ярость и так же быстро остывают. Они буйно пируют, обижаются тогда, когда современный человек и глазом бы не моргнул, и льют слезы по любому поводу. Ахиллес, гроза мужей и воплощение всяческих человеческих достоинств, безутешно рыдает, после того, как Агамемнон силой отобрал у него захваченную в плен рабыню! Он буквально убит горем и просит свою мать — богиню Фетиду — ходатайствовать перед самим Зевсом, чтобы тот покарал обидчика. То-есть насильственное изъятие рабыни, в количестве одной штуки, было уже достаточным основанием, чтобы побеспокоить отца богов!

Так же сначала меня очень напрягали детальные описания батальных сцен. Я и не думала, что можно так поэтично описывать, как один воин выпускает другому кишки, или пронизывает копьем череп. Я морщилась и думала: “Гомер, дружище, ну вот зачем ты так?” А потом поняла, что в описываемое время, жизнь и смерть были неразлучны и воспринимались, как единое целое. На смерть еще не было наложено табу. Это была часть вселенского цикла… Как сказал Главк Диомеду:

Сходны судьбой поколенья людей с поколеньями листьев:
Листья — одни по земле рассеваются ветром, другие
Зеленью снова леса одевают весною.
Так же и люди: одни нарождаются, гибнут другие.

И поэтому, Гомер подробно описывает как родословную каждого убитого бойца, так и его уход из жизни. Все это составляет часть человеческой жизни. Все это одинаково важно.

Интересно, что в произведении часто описываются разговоры двух противников. Убивающие друг-друга воины не являются безликими марионетками, но точно знают имя и историю своего врага. Это поединки двух личностей, а смерть одного из них — печальная неизбежность. Часто заметно, что воины даже не хотят сражаться, но делают это, потому что так велит долг и понятия о чести. Вообще, становится ясно, что войны уже не хочет (и вероятно, никогда не хотела!) ни одна из сторон. Гектор, брат Париса (из-за которого вся эта заваруха-то и началась), не раз говорит новому мужу Елены, что лучше бы он сдох поскорее, всем бы было лучше. То-есть Гектор и остальная семья Париса, совсем не одобряют то, что он украл Елену у ее первого мужа Менелая. Они считают этот поступок стыдным и позорным, клянут незадачливого Париса на чем свет стоит… но раз за разом идут под стены города, чтобы умирать за него, так как семья должна держаться вместе и защищать своих. В наше время Париса бы, наверное, просто вытолкали из дома, пусть сам разбирается, да и дело с концом. А тогда, из-за него погибли тысячи людей, но семья и не подумала о том, чтобы отказаться от одного из своих членов… И это при всем при том, что Парис был внебрачным сыном Приама! Короче, на лицо ценности того времени. Потрясающе!

Из той же серии: меня умилило, как Диомед на поле боя встречается с противником Главком. Диомед, перед тем как начать поединок, просит Главка рассказать о своем происхождении. Главк исполняет просьбу и в ходе беседы выясняется, что дед Главка, герой Беллерофонт, когда-то 20 дней гостил у Инея, деда Диомеда. Диомед считает невозможным поднять руку на потомка “старинного дедовского гостя” и тем самым нарушить дружбу, начатую предками. Герои обмениваются доспехами, приглашают друг-друга в гости и обещают избегать друг-друга в сражении… Вот как высоко ценились родственные узы и дружественные связи!

Не смотря на все эти возвышенные духовные порывы, битва описывается и с чисто “практической” точки зрения. Стало понятно, что битвы того времени, скорее всего мало напоминали эпические сечи, показываемые Голливудом. Да, там шла “толпа на толпу”, но каждый герой, повергнув очередного врага, первым делом снимает с поверженного доспехи, а затем заботится о том, как бы переправить добычу в свой стан. Для этого на подхвате всегда стоит некто, кто бегает туда и обратно, складируя добычу и отгоняя к кораблям добытых коней. То-есть получается, что в первых рядах идут войны, они сходятся один на один, потом каждый победитель раздевает врага (или захватывает колесницу с лошадьми), свистит, из задних рядов подходят “мальчики на побегушках”, переправляют добычу в тыл, и только после этого начинается следующий поединок… Подобная “приземленность” добавляет повествованию реальности. Герои не только толкают пламенные речи и разят врагов, но думают и о хлебушке насущном.

Лично мне было очень интересно узнать и о том, как воины приносили жертвы своим богам. Для этого сначала нужно было умыться и очиститься (Гектор, например, в одном эпизоде отказывается принести жертву Зевсу, так как он потный и грязный после битвы. Не годиться в таком виде славить богов). Затем жертвенное животное осыпали ячменными зернами (символ благополучия и плодородия?) и закалывали. После этого с него снимали кожу, вырезали лучшие ломти из бедра животного, заматывали их в два слоя жира и сжигали на жертвенном огне, окропляя вином. Это и была, собственно, жертва. Когда куски прогорали, наступало время для жертвенного пира. На этом пиру люди ели мясо закланного животного, пили вино и пели песни, славящие бога, которому было совершено подношение. Пир мог продолжаться весь оставшийся день. В общем, и богов почтить, и себя не обидеть, и как бы поделиться пищей с божеством.

Так же я узнала, что троянцы и ахейцы хоронили своих умерших, сжигая их тела и насыпая над погибшими курганы. Я узнала, что врата на Олимп охраняли Оры; что богиней распрей была Эрида; что шлем бога смерти Аида, делал своего носителя невидимым; что словом “тимос” (дух) обозначалась совокупность всех духовных свойств человека, в то время как “психе” (душа) была той тенью человека, которая отлетала в мир мертвых после его смерти; что если человек умирал быстро и без видимой причины, считалось, что его поразила стрела Артемиды… И еще многое-многое другое. я нисколько не жалею, что начала читать эти книгу, и думаю, она принесет мне еще множество других открытий.

Напоследок, хотелось бы процитировать зацепившее меня высказывание Гектора (понемногу он становится одним из моих любимых персонажей!), когда он утешал свою жену Андромаху:

Бедная! Сердце себе не круши неумеренной скорбью!
Кто меня может судьбе вопреки в преисподнюю свергнуть?
Ну а судьбы не избегнет, как думаю я, ни единый
Муж, ни отважный, ни робкий, как скоро на свет он родился.

1 Response to Читая “Илиаду”…

  1. Спасибо, очень познавательно. Я когда-то пыталась ее читать, но не пошло. Не люблю батальные битвы, войны и историю.

Leave a Reply