My Enchanted World

Art, Travels and more…

Илиада: О жизни, смерти и чести.

by Svetlana Husser - July 8th, 2015.
Filed under: Греко-римская мифология, История, Книги.
http://www.e-reading.club/illustrations/103/103972-doc2fb_image_02000012.jpg

“Ахейцы теснят троянцев прочь от своих судов”, художник: М. И. Пиков

Я уже много чего сказала на тему Илиады, но есть еще некоторые отрывки из этого произведения, о которых мне хотелось бы поговорить. Это я и сделаю здесь.
Так как бОльшая часть поэмы Гомера описывает битву под стенами Трои, то по мере прочтения проникаешься воинским кодексом и представлениями о чести тех времен. Так, например,  понятно, что убийство сильного противника рассматривалось, как доблестное деяние, умножающее честь победителя. Ликийский царь Сарпедон говорит Главку, побуждая последнего к битве:
Если бы, мой дорогой, из войны этой целыми выйдя,
Мы с тобою бессмертны навек и бесстаростны стали,
Я бы и сам не сражался в передних рядах и не стал бы
В битву тебя посылать, мужам приносящую славу.
Нынче же Керы смерти стоят перед нами повсюду,
Их избежать иль от них ускользнуть никому невозможно.
Ну, так вперед! Или мы кому славу доставим, иль нам он!
Однако, снятие доспехов с убитого, которое так поразило меня в самом начале поэмы, воспринималось противоборствующей стороной, как осквернение тела павшего противника. Вокруг тела павшего Патрокла разразилась жестокая сеча, так как данайцы не хотели, чтобы Гектор и другие троянцы завладели доспехом павшего воина. Троянцы тоже подобным образом защищали честь своих павших товарищей. Эти попытки защитить тело павшего становятся понятны, когда читаешь о том, что после снятия доспеха победитель мог сделать с телом врага все, что угодно: например, бросить его на растерзание собакам… Или вспомним Ахиллеса, который привязал тело Гектора к своей колеснице и каждые день трижды обволакивал его вокруг кургана Патрокла.
В этой обстановке многолетней борьбы, где жестокость и смерть становится неотъемлемой частью бытия, люди начали особенно ценить жизнь. Не могу не привести высказывание Ахиллеса на эту тему, которое, на мой взгляд, как нельзя лучше иллюстрирует любовь к жизни, как к наивысшей ценности, перед лицом смертельных опасностей:
С жизнью, по мне, не сравнится ничто, — ни богатства, какими
Троя, по слухам, владела, — прекрасно отстроенный город, —
В прежние мирные дни, до нашествия рати ахейской, —
Или богатства, какие за каменным держит порогом
Храм Аполлона, метателя стрел, на Пифоне скалистом.
Можно, что хочешь, добыть, — и коров, и овец густорунных,
Можно купить золотые треноги, коней златогривых, —
Жизнь же назад получить невозможно; ее не добудешь
И не поймаешь, когда чрез ограду зубов улетела.
В этом отрывке мне приоткрылась философская сторона характера великого воина. И все же, чаще всего Ахиллес  не вызывает во мне той симпатии, какую он похоже вызывал у Александра Македонского. На мой взгляд, Ахиллес чересчур импульсивен и не знает меры в своих чувствах и желаниях. Он увлекается какой-либо эмоцией (гневом, скорбью, местью) и доводит ее практически до абсурда. Только прямое вмешательство богов каждый раз заставляет его снова вернуться в пределы разумного. Так что на мой взгляд, не удивительно, что ему была предсказана смерть под стенами Трои. Таким неуравновешенным личностям на войне делать нечего… Даже если в какой-то мере вхождение Ахиллеса в раж делало из него очень опасного воина, это качество так же делало его уязвимым… Так же меня не покидало чувство, что великий герой мало разбирался в людях и их чувствах. Например, Ахиллес говорит убитому горем Приаму, пришедшему в ставку мирмидонцев за телом мертвого Гектора, буквально следующее:
Так овладей же собой, без конца не круши себя скорбью.
Пользы не много тебе от печали по сыне убитом.
Мертвый не встанет; скорей тебя новое горе постигнет
Утешил, блин, старичка…
Но отвлечемся от великих героев и посмотрим на простых солдат. Как ни сильны были представления о доблести и чести, инстинкт самосохранения все же никто не отменял. Большинство воинов совсем не горели идти в сражение. Часть из них старалась остаться в задних рядах и переждать сражение. Поэтому, то одному то другому герою (с обеих сторон) приходилось толкать вдохновенную речь, чтобы возбудить сердца товарищей к битве. Особенно мне запомнилось высказывание Аякса Теламонида, где он апеллирует к стыду ахейцев друг перед другом, как к побуждающей на битву силе. Честно говоря, я никогда не смотрела на стыд под таким углом:
Будьте мужами, друзья, и стыд себе в сердце вложите!
В схватках сражаясь могучих, стыдитесь друг перед другом.
Воинов, знающих стыд, спасается больше, чем гибнет,
А беглецы не находят ни славы себе, ни спасенья!
Кстати, раз уж мы заговорили о смелости… Многие сравнения, метафоры и эпитеты применяемые Гомером, довольно понятны и используемы так же и в наше время. Однако, мне попадались и исключения. Так меня повеселило сравнение храбрости воина… с храбростью мухи:
Сердце же смелостью мухи наполнила. Сколько ни гонит
С тела ее человек, неотвязно все снова и снова
Рвется ужалить его, и желанна ей кровь человечья.
Лично у меня это качество мухи ассоциируется с бездумной назойливостью, но никак не с храбростью этого насекомого. Гомер, как видим, имел другое мнение по этому вопросу. 🙂
В заключении этого текста мне хотелось бы привести понравившееся мне высказывание Энея, легендарного прародителя всех римлян:
Гибок у смертных язык, и много речей всевозможных
На языке их; слова же широко пасутся повсюду.
Слово какое ты скажешь, такое в ответ и услышишь.

Leave a Reply