My Enchanted World

Art, Travels and more…

Легенда об основании Берлина

by Svetlana Husser - January 8th, 2017.
Filed under: Легенды, Мои фото, Путешествия.

img_20161219_134830

Как я уже упоминала, берлинский Остров Музеев (Museumsinsel) всегда ощущался мной, как некое сердце города. Aтмосфера там кажется мне особой и энергетика какая-то насыщенно-спокойная… Конечно, в какой-то мере, думаю, этЭто место всегда казалось мне Важным, Значимым. Именно так, с большой буквы. Рядом с Рейхстагом, например, такого чувства не возникает. Там ум понимает, что это политическое сердце страны, что это особое место, но внутренне я остаюсь совершенно спокойной. Как это у меня водится, чтобы как-то более осознанно разобраться с собственными ощущениями, я решила копнуть в историю… И не прогадала! Оказывается, остров посреди реки Шпрее, который сегодня, собственно, и является Островом Музеев, действительно является сердцем города. Первое поселение было основано именно здесь! И там где раньше в Берлине, а точнее, в примыкавшем к нему Кёлльне-на-Шпрее (Cölln an der Spree), находилась церковь св. Петра, стоял на песчаном холме вендский храм трехликого бога Триглава. Вокруг святилища, на небольшом островке, образованном двумя рукавами Шпрее, стояла лишь пара дряхлых рыбацких лачуг. Это место и стало началом современного шумного мегаполиса. О том, как это произошло, рассказывает старая сага:

Однажды, первый бранденбургский маркграф Альбрехт Медведь (Albrecht der Bär) отправился на охоту и заблудился в болотах вокруг Шпрее. Он оторвался от группы остальных охотников и понял, что эту ночь ему придется провести в лесной глуши. Внезапно, его внимание привлек мерцающий среди ветвей огонек. Альбрехт пошел на свет и вскоре оказался перед добротным, построенным на сваях, домом. Чтобы пройти внутрь, нужно было пересечь узкие, ведущие над водой, мостки. Наш путник постучал в ворота и ему отворил слуга, проведший вечернего гостя в освещенную многочисленными лучинами комнату, в которой на медвежьих шкурах гордо восседал хозяин дома.

Хозяин поздоровался с маркграфом по вендскому обычаю и осведомился о делах, приведших того в эти пустынные края. Альбрехт ответил, что потерял своих товарищей на охоте и попросил ночлега. О том, что он является правителем этой земли, маркграф предпочел деликатно умолчать. Венд промолвил: “Хоть ты и христианин, Рудольф Страловский не откажет в помощи и христианам! Вот тебе немного рыбы на ужин, а вон на тех шкурах ты сможешь спокойно провести ночь!” Альбрехт знал вендский обычай, а потому попросил хозяина поднести ему хлеб с солью. Только разделив с владельцем дома эту нехитрую снедь, путник начинал официально считаться гостем и его жизнь была защищена древними законами гостепреимства. Рудольф Страловский нехотя согласился и все же выполнил просьбу маркграфа, после чего тот спокойно остался на ночлег.

Однако, хоть Альбрехт и устал после долгого и трудного дня, сон не шел к заблудившемуся правителю. Уж слишком много шума и суматохи было в приютившем его доме. То и дело приходили и уходили слуги, шли какие-то сборы. Наконец раздался голос Рудольфа Страловского, объявившего о том, что все готово. Хозяин направился к выходу, но Альбрехт не мог больше сдерживать любопытства и был уже тут как тут. “Куда это ты направляешься в такой поздний час?” — осведомился маркграф. Сначала венд не хотел ничего рассказывать, но после того, как Альбрехт напомнил ему, что является здесь гостем, хозяин поддался на уговоры и рассказал правителю о том, что этой ночью у вендов намечается большой праздник во славу Триглава. Альбрехт попросил взять его с собой, и так как хозяин не мог отказать гостю, он приказал маркграфу переодеться в вендские меха и повел его за собой. Путники сели в привязанную неподалеку лодку и поплыли вниз по течению. Мало по малу к ним присоединялись другие лодки и челноки. Там, где река делилась надвое, на песчаной возвышенности стояло святилище Триглава. До ушей новоприбывших донесся глухой гул множества голосов. Храм был полон вендов.

Альбрехт огляделся. На заднем плане был виден большой занавес, из-за которого доносились странные стоны. Наконец, вперед вышли, облаченные в белые одежды, жрецы Триглава и начали призывать своего бога. Их голоса становились все громче и яростней. Когда ритуал достиг своего апогея, жрецы разорвали занавес и Альбрехт увидел, что за ним скрывался сплетенный из ивовых прутьев идол трехликого божества до отказа заполненный пленными христианами! Этих людей венды намеревались принести в жертву своему богу. Верховный жрец поднялся на небольшой помост и поджег плетеного идола. Маркграф почувствовал закипающий в нем гнев, и его рука потянулась к мечу, намереваясь немедленно освободить пленных собратьев по вере. Рудольф Страловский заметил беспокойство своего спутника и быстро вытянул гостя из толпы собравшихся под темный покров ночи, дабы избавить того от верной смерти.

Обратный путь в лодке прошел в полном молчании. Когда путники снова оказались в доме на сваях, Альбрехт не мог более сдерживаться: “В этом проклятом болоте поставлю я своего Медвежонка (Bärlein), который присмирит вендов, дабы ни один христианин более не был сожжен!” Венд с удивлением уставился на своего гостя: “Ты говоришь гордые слова, полные силы и повеления. Скажи мне кто ты?” “Разве ты еще не узнал меня?” – ответил маркграф – ” Я — Альбрехт, прозываемый Медведем. Мой Медвежонок прочно упрет свои лапы в ведндские земли и будет разрастаться и процветать среди здешних песков и болот! Однако, твоему Стралову обещаю я особую защиту, так как вы приютили меня в нужде. Вам нужно будет отдавать правителю только первый улов года!”

Так согласно саге, неподалеку от вендского Кёлльна, появился немецкий Берлин и долгое время эти два города мирно сосуществовали друг с другом, пока в конце-концов не обьединились в один.

Leave a Reply