My Enchanted World

Art, Travels and more…

Вендские истории: Чертовы башмаки

by Svetlana Husser - February 22nd, 2017.
Filed under: Легенды.
Ähnliches Foto

Ну и завершит цикл гамбургских вендских историй волшебная легенда про чертовы башмаки…

Люди говорят, что было это году эдак в 1470. Появился тогда в здешних краях молодой сапожник из Поммерна по имени Ганс Радагаст (Hans Radegast). В то время в гамбургской гильдии сапожников, после того, как они учинили несколько переполохов и беспокойств в городе и были отосланы советом бродяжничать по белу свету, очень не хватало работников, так что наш Ганс Радагаст пришелся как нельзя кстати. Он быстро нашел работу и никто не стал, как то изначально положено по закону, спрашивать его грамоту о рождении да странственную книгу. Ганс был смышленым и проворным малым и местный мастер с охотой оставил его у себя, хоть и подумал, что этот Ганс Радагаст видом — ну чистый венд, да и родом из Поммерна, где, известное дело, на одного немца приходится по десять вендов. Однако, раз парень знает свое дело, да ведет себя тихо, то на его происхождение вполне можно закрыть глаза… Да и второй муж бабки этого мастера, нужно сказать, тоже был вендом, и если бы про это прознали чиновники, то не видать бы мастеру его почетного чина и звания горожанина, как своих ушей.

Ганс Радагаст конечно же был вендом и прекрасно понимал, что не сможет долго скрывать этот факт, ведь у него не было никаких грамот, которые бы честь по чести подтвердили, что он добропорядочный немец. Да и лицо у него такое, что всякому по нему видать, что мать Ганса была вендской ведьмой. Пока тот жил среди поммернцев, это все его не особо беспокоило, но когда он перебрался в Любек, а оттуда и в Гамбург, то его стали печалить слышимые там и тут рассказы о вендской жестокости и о том, как в давние времена те жгли, убивали и грабили честных христиан, да камня на камне не оставили в славном городе Гамбурге. Из-за этого-то у всех добрых немцев и затаена была лютая ненависть ко всему вендскому роду, переходящая из века в век, от отца к сыну, а от того к внукам и правнукам. В немецком городе всякий венд был изгоем и почитался в народе навроде прокаженного. Не в силах больше жить со своей тайной, наш Ганс пошел ко священнику и на исповеди покаялся ему во всем, как если бы это было страшным грехом, и открыл тому, взяв со священника слово, что тот никому не скажет, свой темный секрет, а именно то, что был он вендом. Священник перекрестился, долго собирался с мыслями, а потом ответил, что быть вендом — это конечно не грех, но и ничего хорошего в этом тоже нет, так что отпускать грехи ему, вроде, несчего и единственное напутствие, которое может ему дать церковь заключается в том, чтобы Ганс и дальше жил праведной и честной жизнью и смиренно принимал свое несчастье.

Так бы оно наверное и было, да к своей беде влюбился Ганс Радагаст в хорошенькую девушку и задумал на ней жениться, да только прежде из простого сапожника сделаться мастером и уважаемым гамбургским горожанином. Деньги на это у него были и конечно же ему было бы легче стать уличным починщиком сапог или батраком, да только тогда девушка ни за что не согласилась бы выйти за него замуж. Она была горда и хотела непременно стать женой мастера. Когда Ганс пошел в ратушу и изложил там свое дело старейшинам гильдии сапожников, те потребовали о него грамоту о рождении и конечно же отказали ему сказав, что венд не может вступать в немецкую гильдию или получать права горожанина. И никакие мольбы и убеждения не могли заставить их изменить своего мнения. Тут наш Ганс Радагаст разозлился, да распалился и сказал, что он совсем даже и не венд, а лучший во всем Гамбурге сапожник! Поэтому он даже больше чем мастер и ему просто обязаны дать титул мастера с правами горожанина впридачу, а чтобы не быть голословным, он поклялся, что сможет исполнить любую работу, которую задаст ему городской совет, да так, что старейшины глазам своим не поверят! Чтобы утереть нос зазнавшемуся парню и сделать свой отказ окончательным и бесповоротным, старейшины сказали, что исполнят его просьбу, если за одну ночь, до восхода солнца, тот сумеет сделать пару сапог для верховой езды да так, чтобы на них не было ни единого шва, а если он опоздает с заказом и явится в ратушу хоть минутой позже восхода солнца, то не видать ему нового звания, как своих ушей.

И вот в полночь, когда наш мастеровой сидел в своей коморке, да совсем уже отчаялся, стараясь выполнить невозможный этот заказ, пришла ему в голову безумная идея позвать на помощь самого черта! Черт конечно же тот час явился, стоило только его позвать. С шумом и гамом влетел он через окно и предстал перед вендом во всем своем ужасном обличье, с рогами на голове да с лошадиными копытами. Кто бы другой давно уже испугался, да только не наш Ганс Радагаст. Он даже не дрогнул и деловито изложил рогатому суть своего дела и объявил готовность заложить для этого свою бессмертную душу и никогда больше не произносить святого имени божия, а если он ослушается данных обещаний, то тут-то черт его и схватит. Только страшный договор был заключен и подписан по всем правилам, как черт забрался на стол и так умело заорудовал шилом и дратвой, как будто всю свою жизнь был заправским сапожником. До первого крика петуха чудо-сапоги были готовы. Они были из отменной коричневой кожи и нигде на них не было видно ни единого шва! После этого черт топнул ногой и исчез, только и был таков.

Утром старейшины придирчиво осмотрели каждый сантиметр сапог, но действительно не смогли обнаружить ни шва, ни единого стежка. Пришлось им выполнить свое обещание и принять Ганса Радагаста в сапожную гильдию, да признать его мастером. Однако, это не помогло вендскому парню. Когда стоял он перед народным собранием и с гордостью произносил свою гражданскую клятву, то совсем забыв про свой договор, сказал он следующие слова: “Also my Gott helpe und syn billiges Word.” (“И да поможет мне Бог и его Слово святое.”) Тут, внезапно, раздался гром, среди ясного неба, зал наполнился дымом и серой и, не успело имя господне слететь с его уст, как Ганс Радагаст упал замертво, да так и не поднялся. Когда сидевшие в совете господа оправились от пережитого потрясения, а их слуги подняли мертвого парня с пола, все увидели, что голова его неестественно повернута, а изо рта вывалился ужасный черный язык, так что каждому, видевшему это, стало понятно, что вендского удальца забрал к себе сам черт.

Бесшовные чудо-сапоги старейшины, не долго думая, отнесли прямиком в главный городской собор, так как стало ясно, что без нечистого здесь не обошлось. Сапоги окропили святой водой, лучший экзорцист прочитал над ними очистительные молитвы и повесили их на шесте прямо в соборной церкви, в назидание прихожанам, и всему вендскому роду, о том, как опасно впадать в гордыню, да жажду мирских почестей и славы. Именно такие мысли и приводят к пагубным сделкам с самим врагом рода человеческого, из которых он один и выходит победителем. Так же сапоги стали вещественным доказательством того, что бог никогда не попустит, чтобы кто-то возвысился или стал уважаемым гамбургским горожанином через ложь, обман да хитрость.

Сапоги провисели в соборной церкви многие столетия, вплоть до начала XIX века, и старики подтвердят, что видели их собственными глазами. После того, как собор был разрушен, сапоги попали на оружейный склад. Там их увидел один известный писатель и сказал, что, осмотрев их самым дотошным образом, не может подтвердить того, будто бы сделаны они без единого шва. Скорее всего, сказал он это потому, что сам не верил ни в черта, ни в его дьявольские проделки. И как верующие видят то, во что верят, так может и неверующие становятся слепы и не видят того, во что отказываются поверить.

Leave a Reply