My Enchanted World

Art, Travels and more…

Таинственный доктор Джеймс Барри

by Svetlana Husser - March 16th, 2017.
Filed under: Африка, История, Легенды, Путешествия.

Говоря о кейптаунских духах и привидениях, нельзя не упомянуть и о легендарном докторе Джеймсе Барри (Dr. James Barry), проведшем на Кейпе около десяти бурных и богатых событиями лет своей жизни и оставившем неизгладимый след в местной истории. По слухам, его призрак до сих пор навещает некоторые уголки города, и теперь мне хотелось бы рассказать об этом выдающемся, целеустремленном и во всех смыслах неординарном человеке, показывая те места, которые так или иначе оказались связаны с его именем.

Первым, мне хотелось бы упомянуть небольшой ресторан “Круглый Дом” (Round House), о котором я уже вскользь рассказывала, описывая одну из наших поездок. Это старое здание приютилось в тенистой зеленой долине, на узком перешейке, отделяющем скалу Львиная Голова (Lion’s Head) от западных отрогов Столовой Горы, называемых Двенадцатью Апостолами (Twelve Apostles). Из этого прохладного уединенного места открывается прекраснейший вид на раскинувшийся внизу лазурный залив Кампсбэй (Camp’s Bay), знаменитый своими песчаными пляжами. Здесь так приятно уединиться от городской суеты и слушать как в листве раскидистых дубов шелестит ветер, а в тени белых стен здания еле уловимо движутся смутные тени прошлого…

Изначально, в 1786 году, это здание было построено Голландской Ост-Индской компанией как сторожевой пост, чьей обязанностью было предупреждать колонию о приближении вражеских кораблей. Однако, чаще всего Круглый Дом все же связывают с лордом Чарльзом Сомерсетом (Lord Charles Somerset), бывшем губернатором Капской колонии с 1814 по 1827 года. Сомерсет отреставрировал и расширил невзрачную охранную будку, превратив ее в роскошный охотничий домик, в котором он и его приближенные отдыхали после утомительного дня, проведенного в погоне за добычей. Нужно сказать, что в те времена склоны Столовой Горы славились своей мелкой дичью, но на самом деле там обитали и львы и даже леопарды (вплоть до 1930-х годов!). Также существуют записи английского астронома сэра Джона Гершеля (Sir John Herschel), датируемые 1830 годом, в которых он упоминает о гиппопотамах, водящихся на территории его обсерватории в Клермонте (Claremont). Как видим, кейптаунские окрестности всегда были богатыми охотничьими угодиями.

Однако, я слишком отвлеклась. Итак, во времена лорда Сомерсета, Круглый Дом блистал во всем великолепии расцвета колониальной эпохи и в его стенах собиралась верхушка кейптаунской аристократии. Здесь очень часто бывал и пользовавшийся благосклонностью губернатора доктор Джеймс Барри. Историк Эрик Розенталь (Eric Rosenthal), утверждает, что и спустя долгие годы, “многие посетители этого места видели здесь тень загадочного доктора Джеймса Барри “. Говорят, его призрак так же бродит и по окрестным заросшим протеями и файнбосом склонам. Южноафриканский журналист Лоренс Грин (Lawrence Green) описывает его как “хрупкого духа в британской военной форме”…

Джеймс Барри появился в этих краях в 1817 (или, согласно некоторым другим источникам, в 1815) году. В кейптаунском порту на землю сошел рыжеволосый молодой человек, примерно 22-х лет от роду, обутый в сапоги с трехдюймовыми каблуками, а под плечи его красной военной униформы, казалось, была подложена вата. За эту особенность малайское население Кейптауна позже прозовет его “Kapok Doctor” (“Ватный доктор”). Несмотря на столь юный возраст, за плечами доктора уже был опыт многолетней работы. В 18 лет, благодаря поддержке графа Бьюкена (Earl of Buchan), он закончил Эдинбургский Университет (Edinburgh University), и был отправлен в качестве военного врача сначала в Испанию, потом в Бельгию, а затем и в Индию. Возможно даже, что умения доктора Барри сослужили хорошую службу в 1815 году, во время знаменитой битвы при Ватерлоо. В Южной Африке он, в том числе, работал на восточном фронте, во время войны европейцев с местными коренными племенами коса (Xhosa).

Новоприбывший поселился в военном гарнизоне, в Замке Доброй Надежды, и с тех пор каждое утро доктор Барри выезжал оттуда в своей двуугольной шляпе, в сопровождении черного слуги и черного пуделя по кличке Психея. Говорят, он так нежно любил свою собаку, что каждый день водил пуделя к местному кондитеру и покупал тому какое-нибудь угощение. Сам же доктор был вегетарианцем (что весьма необычно для того времени), и во всех путешествиях возил с собой живую козу, так как был крайне уверен в исключительной полезности свежего молока. Несмотря на подобные чудачества, доктор Барри обладал поистине неординарными умственными способностями и острым интеллектом. Сделав серию логических умозаключений, достойных самого Шерлока Холмса, он отыскал причину загрязнения кейптаунской питьевой воды и принял меры для улучшения системы водоснабжения. Он так же советовал своим пациентам принимать винные ванны, так как считал, что алкоголь снижает вероятность возникновения инфекций.

Доктор Барри быстро приобрел репутацию повесы и ловеласа. Поговаривали, что в него была влюблена одна из дочерей губернатора Сомерсета. Тем не менее, в какой-то момент по городу поползли слухи об однополой связи губернатора с Джеймсом Барри. Сомерсет с достоинством перенес эти нападки и не отказался от дружбы доктором. Инцидент лишь подогрел его неприязнь к местной прессе, расклеившей по городу скандальные плакаты. Сомерсет определенно ценил общество доктора и часто приглашал его в свой охотничий домик, а однажды даже взял того в Найсну (Knysna) — небольшой приморский городок, раскинувшийся на берегах живописной лагуны в 500 км от Кейптауна, славящийся многочисленными слонами, обитавшими в окрестных джунглях. Губернатор не раз говорил, что доктор Барри безусловно является одним из лучших медиков своего времени, но он “абсурден во всем остальном”.

Несмотря на то, что Джеймс Барри искусно владел рапирой, у его правого бока всегда висела огромная кавалерийская шпага, которую он не боялся применять. Ведь, хотя некоторые офицеры втихомолку посмеивались над некоторой изнеженностью доктора, тот быстро прославился на всю округу своим пресквернейшим характером. Он быстро ввязывался в драки и ссоры и часто назначал дуэли из-за сущих мелочей. Так доподлинно известна пистолетная дуэль, начатая доктором Барри в поместье Альфин (House Alphen) с неким Джосайей Клоте (Josias Cloete). Причина поединка так и осталась неизвестной, но, к счастью, никто не пострадал и обoих дуэлянтов под конвоем доставили в крепость. Главному зачинщику беспорядка все так и сошло с рук, а вот Клоте был исключен из гарнизона и отправлен служить на отдаленный и холодный остров Тристан-да-Кунья (Tristan da Cunha), в южной части Атлантического океана. Однако, позже судьба развернулась к нему своей солнечной стороной. В конце концов Клоте был посвящен в рыцари, а его семья купила именье Альфин, в котором произошла давняя ссора. Сегодня в главном доме поместья расположен отель (Alphen Hotel) и говорят, в нем до сих пор можно услышать звуки призрачной дуэли. Мы с мамой конечно же неприминули посетить и это памятное место и на фотографии как раз видно центральное старинное здание, навещаемое призраками.

Говорят, главной причиной, по которой доктору Барри сходили с рук все его бесшабашные выходки, было покровительство  графа Бьюкена, которого некоторые вообще считают не то отцом, не то дедушкой кейптаунского доктора. Однако, не следует упускать из виду и тот факт, что Джеймс Барри был повышен до звания Медицинского Инспектора (Medical Inspector) Капской колонии, буквально через пару недель после своего прибытия на юг Африки, и спасение жизни одной из дочерей губернатора Сомерсета наверняка сыграло немаловажную роль в этом стремительном карьерном росте.

Вздорный характер Барри часто приводил к тому, что он являлся домой под арестом, однако со своими пациентами доктор был невероятно вежлив и обходителен. Одна из его кейптаунских пациенток сказала: “Ни один другой человек не обладает такой глубокой симпатией к страждущим.” Говорят, доктор Барри провел первое кесарево сечение в англоговорящем мире. Благодарные родители окрестили спасенного таким образом ребенка Джеймсом Барри Мьюнником (James Barry Munnik), а тот, в свое время, стал крестным отцом Джеймсу Барри Мьюннику Герцогу (James Barry Munnik Hertzog), известному южноафриканскому премьер-министру. Благодарное семейство Мьюнников заказало и единственный известный портрет доктора Барри, который сейчас можно увидеть в одной из гостиных уже упомянутого мной в связи с дуэлью, отеля Альфин (его можно увидеть на первом фото).

Вздорный характер доктора все же проявлялся в тех редких случаях, когда проблема пациента казалась ему недостойной его высоких хирургических способностей. Например рассказывают, что когда некий священник послал за доктором Барри с просьбой выдернуть больной зуб, доктор прислал ему кузнеца с инструментом. Войдя в дом, мастеровой сказал, что его позвали сюда выдернуть зуб какому-то ослу. С другой стороны, Барри часто брался за те дела, которые остальные доктора почитали ниже их достоинства. Он горячо осуждал жестокость и небрежение, проявляемые официальными властями по отношению к заключенным, прокаженным и сумасшедшим. Подобные суждения привели к тому, что ненавистники Барри смогли обвинить того в клевете, но доктор, в своей обычной дерзкой манере, проигнорировал повестку в суд и отказался отвечать на какие бы то ни было вопросы. Судебный исполнитель приговорил его к тюремному заключению, но лорд Соммерсет отменил приговор, а доктор Барри откомментировал произошедшее следующим образом: “Если бы, в то время, когда судья отправлял меня в тюрьму, при мне был мой меч, я отрезал бы наглецу оба уха! Может хоть тогда он стал бы выглядеть чуть умнее.” Некоторые историки предполагают, что именно этот инцидент привел к тому, что Барри потерял свою должность и был отправлен обратно в Британию в 1825 или 1826 году. Однако, мне кажется на отъезд доктора повлияли некоторые другие события. Так, после жаркой обвинительной кампании, возглавляемой сэром Руфэйном Донкином (Sir Rufane Donkin), лорд Сомерсет отбыл в Англию, чтобы отвечать перед судом на наветы о его эксцентричности и некомпетентности (все это время Донкин замещал его на посту капского губернатора). Будучи оправданным, главный покровитель доктора Барри все же оставил свой пост в 1827 году, а в старой кейптаунской газете, датируемой 1 сентября 1828 года, сохранилось объявление, приглашающее публику посетить прощальный вечер, организованный по поводу отбытия доктора Барри.

После Южной Африки он служил на Маврикии, Тринидаде и острове св. Елены, где доктор все так же вызывал недовольство местных чиновников своим вспыльчивым характером и экстравагантным поведением. Так, например, Барри вернулся в Англию с острова св. Елены, не дождавшись своего официального увольнения. На расспросы возмущенного начальника он ответил, что вернулся, чтобы наконец-то нормально подстричься. И снова Барри вышел сухим из воды там, где иных бы посадили в тюрьму или бесславно уволили. Потом он служил на Мальте, на острове Кофру, в Крыму (где он оскорбил Флоренс Найтингейл (Florence Nightingale), известную британскую сестру милосердия), на Ямайке и, наконец, в Канаде. В зимнем Монтреале он, наверное, представлял собой великолепное зрелище, выезжая в санях с двумя лакеями, в роскошной шубе из шкуры мускусного быка. К этому времени он достиг звания генерального инспектора Х. М. армейских госпиталей (Inspector General, H.M. Army Hospitals). Эта была вершина блестящей карьеры, которую только мог сделать английский армейский врач.

В 1864 году Барри вышел на пенсию и вернулся в Англию, все еще сопровождаемый своим бессменным черным слугой и пуделем по кличке Психея. Там его часто навещали дочери лорда Сомерсета. Джеймс Барри умер в 1865 году. Газеты писали, что это случилось на Кофру, но скорее всего пресса допустила ошибку. Доктор, освидетельствовавший смерть этого неординарного человека, все же упустил из виду одну немаловажную деталь… Доктор Барри оказался женщиной! Служанка, которая готовила тело к погребению, оказалась более внимательной. Черный слуга, Джон, конечно же все это время был в курсе секрета своей госпожи, так как каждое утро приносил ей шесть свежих полотенец, с помощью которых она изменяла некоторые особенности своей фигуры. Теперь, когда все всплыло, в газетах появились истории, согласно которым доктор Барри была матерью, все это время успешно скрывавшей своих детей, но скорее всего это была просто журналистская утка. Доктора Барри похоронили на лондонском Кладбище Всех Душ (Kensal Rise Сemetery), указав на могильном камне ее мужское имя и звание. После этого друзья организовали перенос ее тела на Ямайку.

Спустя примерно шесть недель после ее смерти, слухи о секрете доктора Барри достигли Кейптауна и, конечно же, нашлись люди, утверждавшие будто уж они-то знали все с самого начала, но мне слабо в это верится. Когда все прошло, многие готовы махать кулаками… Некоторые уверяли, что доктор Барри отправилась в Южную Африку вслед за своим возлюбленным, который был хирургом. Лоренс Грин предполагает, что этим человеком был некий Эндрю Смит (Andrew Smith), основатель Южноафриканского Музея, позднее посвященный в рыцари, но нет никаких веских доказательств, поддерживающих это предположение. Также ходят слухи, что вторым именем доктора было “Миранда” и это имя намекало на ее принадлежность к женскому полу, но я сомневаюсь, что такая решительная и целеустремленная женщина стала бы использовать средний инициал, не говоря уже о том, чтобы полностью упоминать имя, способное вызвать какие-то подозрения. Скорее всего этот миф появился благодаря сходству выбранного доктором Барри (James Barry) имени с именем Джеймса М. Барри (James M. Barrie), автором знаменитого “Питера Пена”, средний инициал которого обозначал имя Мэттью. Однако, есть некоторые факты, говорящие в пользу того, что настоящее имя кейптаунского доктора было Миранда Стюарт (Miranda Stuart) или же, по другим источникам, Маргарет Энн Балкли (Margaret Ann Bulkley).

Посетив уединенный отель Альфин, утопающий в зелени пышных садов; побродив меж белых домиков, стоящих в тени огромных раскидистых дубов; взглянув на единственный портрет этой отважной и уникальной женщины, я не могла перестать думать о ней и о ее нелегкой судьбе. Она определенно была медиком от бога, но чтобы иметь возможность заниматься тем, к чему лежала ее душа, чтобы проявить себя в этом жестком мужском мире, ей пришлось всю жизнь скрывать саму себя. Кто может сказать, какие жертвы положила она на алтарь своей мечты?.. Здесь же мало кто действительно помнит и ценит ее смелый подвиг. В 1951 году Лоренс Грин утверждал, что кейптаунские медсестры до сих пор говорят непослушным детям: “Если ты сейчас же не отправишься спать, тебя заберет дух старого доктора Барри.” Вспоминая еще и историю Антье Соммерс, складывается ощущение, что кейптаунские кумушки очень долго с опаской относились к трансвеститам обоих полов и один только этот факт и отпечатывался в их памяти, как нечто вызывающее ужас и порицание.

Leave a Reply