My Enchanted World

Art, Travels and more…

Схождение в подземный мир…

by Svetlana Husser - December 11th, 2017.
Filed under: Жизнь, Размышления, Шумерская мифология.

Сегодняшний день выдался тяжелым и изнуряющим. Темная бездна разверзлась прямо у моих ног и глянула в глаза холодным непроницаемым взглядом. В ужасе отпрянув от края, я схватилась за уютный томик древних мифов, как утопающий хватается за последнюю соломинку… Неспешный и размеренный ритм шумерских поэм обволакивал душу, подобно успокаивающему шум прибоя, и внезапно я осознала, что старые как мир строки обращены именно ко мне.

Великая Инанна спускалась в подземное царство на верную смерть… Все мы, каждый в свой черед, отправляемся в бездну подземного мира. Это не обязательно смерть в самом прямом смысле слова. Вся наша жизнь по сути является чередой маленьких смертей и возрождений, когда какая-то часть нас необратимо меняется навсегда. Сейчас наступил мой черед. Чтобы возродиться, нужно умереть. Нужно спуститься в пугающую тьму и найти новую дорогу к свету. Спускаясь, мы оставляем позади прежних себя, мы срываем маски, разрываем покровы, теряем символы власти, делавшие нас важными и иными. Таковы законы подземного мира… Тьма принимает нас голыми и босыми, оставшимися ни с чем, не имеющими ничего, кроме своей истиной сути. Каждый шаг — боль… Но только там, во тьме, в начале всех начал, возможно настоящее изменение, подлинная трансформация и перерождение. Я не знаю исхода моего пути, но я верю, что подобно Инанне, я восстану из тьмы. Я пройду сквозь покои Эрешкигаль и вернусь к свету с новым знанием, с новой силой, с новой мудростью.

А пока… Пока я иду вниз. Шаг за шагом. Ступень за ступенью. Я прохожу через семь врат подземного мира и суровый страж безжалостно срывает украшения и шелка. Таковы законы подземного мира. Летит во тьму венец знания из слоновой кости. Пропасть поглощает золотые браслеты кажущегося благополучия, следом змеится жемчужное ожерелье душных мечтаний и платиновая цепочка “иди до конца”… Это не я…

“He bade her enter the first gate, which he opened wide, and took the large crown off her head:
“Why, O gatekeeper, dost thou remove the large crown off my head?”
“Enter, O lady, such are the decrees of Ereshkigal.”
The second gate he bade her enter, opening it wide, and removed her earrings:
“Why, O gatekeeper, dost thou remove my earrings?”
“Enter, O lady, for such are the decrees of Ereshkigal.”
The third gate he bade her enter, opened it wide, and removed her necklace:
“Why, O gatekeeper, dost thou remove my necklace? ”
“Enter, O lady, for such are the decrees of Ereshkigal.”
The fourth gate he bade her enter, opened it wide, and removed the ornaments of her breast:
“Why, O gatekeeper, dost thou remove the ornaments of my breast? ”
“Enter, O lady, for such are the decrees of Ereshkigal.”
The fifth gate he bade her enter, opened it wide, and removed the girdle of her body studded with birthstones.
“Why, O gatekeeper, dost thou remove the girdle of my body, studded with birth-stones?”
“Enter, O lady, for such are the decrees of Ereshkigal.”
The sixth gate, he bade her enter, opened it wide, and removed the spangles off her hands and feet.
“Why, O gatekeeper, dost thou remove the spangles off my hands and feet?”
“Enter, O lady, for thus are the decrees of Ereiihkigal.”
The seventh gate he bade her enter, opened it wide, and removed her loin-cloth.
“Why, O gatekeeper, dost thou remove my loin-cloth ?”
“Enter, O lady, for such are the decrees of Ereshkigal.”

Leave a Reply