My Enchanted World

Art, Travels and more…

Как Васятко в Темный Лес ходил

by Svetlana Husser - April 23rd, 2021.
Filed under: Мои рассказы.

Давно это было. В те далекие времена, когда птицы в воде плавали, а рыбы по воздуху летали. Жил тогда в деревне на краю Великого Темного Леса один крестьянин с семейством. Было у него три сына: Ждан, Желан, да младшенький, Васятко. Всем хорош был Васятко — ласковый, добрый, внимательный, кудряшки медные, зубки жемчужные, щечки — нежный коралл. Одно плохо, когда стукнуло ему три года, испугался он пестробокой соседской козы, внезапно вышедшей из-за угла. С тех пор стал Васятко бояться всякого шороха, всякой внезапной тени. На печку забился, за порог носа не кажет, с другими детьми играть не идет. День сидит. Два сидит. Три сидит. Трясется, как осиновый листок. Матушка его, глядя на это, призадумалась, а потом села за прялку, да спряла длинную алую нить. Привязала она ее одним концом к прялке, а второй конец дала Васятке и сказала: “Пока держишься ты за эту нить, никакое зло над тобой не властно, ничто не может тебе навредить. Любовь моя эту нитку питала, забота о тебе ее выпрядала, а крепче этой силы нет в мире ничего.” Послушал ее Васятко. Нитку красную крепко в кулачке своем зажал, да и зажил припеваючи. Во дворе отцу, да братьям старшим помогает: дрова колет, лапти плетет, огород копает, сено в скирду накидывает. По дому, на радость матери, дела делает: полы вымыть, за кашей в печи присмотреть, к соседке за закваской сбегать, крюк новый к двери прибить — все на лету схватывает, все умеет, все в его ловких руках спорится. А вечером, как сядет под окошком на завалинку, как достанет дудочку свою тростниковую, что батюшка ему смастерил, да как заиграет на ней… Мать с отцом лишь смотрят на него, улыбаются. Братья притихнут, лягут на траву песню послушать. Соловьи окрестные, и те умолкали, пока не отнимал Васятко от губ свою дудочку! Рос он всем на радость, да только нитка-оберег материнская, хоть и длинна была, а кончалась у деревенской околицы. Ну и ладно! Кому оно нужно, за околицу ходить, в лес темный соваться, когда оно и в деревне хорошо?!

Так и жил Васятко припеваючи, пока одним осенним днем не собрались батюшка с матушкой по грибы в Великий Темный Лес. Ушли они на заре рассветной, да и не вернулись. Ночь братья одни в избе ночевали, а утром старший, Ждан, оделся, обулся, перепоясался и говорит остальным: “Ладно, братцы, пойду я в лес родителей наших искать-выручать. Не поминайте лихом!” И ушел. День прошел, солнце к закату клонится, а никто из леса не идет, никто домой не спешит. Двое братишек ночь в избе переночевали, а утром средний, Желан, оделся, обулся, перепоясался и говорит младшему: “Пойду я, Васятко, в лес родителей, да Ждана искать-выручать. Не поминай лихом!” И ушел. И еще день прошел, снова солнце к закату клонится, а никто из леса не идет, никто домой не спешит. Утром оделся Васятко, обулся, перепоясался, нить материнскую покрепче в руке зажал и пошел. У околицы деревенской нить натянулась. Не пускает дальше! Уж Васятко ее и так, и эдак дергал да тянул, а ни шагу дальше сделать не может! Понял он, что надо ему руку разжать да самому дальше идти. Бросил он нить, ступил за околицу и почувствовал себя таким маленьким и беззащитным, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Налетели тут вихри буйные, протяжно закаркали вороны с голых ветвей, встал лес перед Васяткой зловещей темной стеной. Страшно до жути! Не выдержал Васятко, развернулся, да и припустил обратно, что есть мочи! Нить материнскую в кулаке зажал. Еле отдышался!

Вернулся он домой, отсиделся день на печи, а делать нечего. Семью выручать надо. Взял он тогда в одну руку отцовский топорик, чтобы все его боялись, и снова к околице пошел. Снова выпустил он нить материнскую из рук. Снова сжалось от страха его сердечко. Однако, собрал Васятко волю свою в кулак, сжал топорик покрепче и пошел. Снова налетели вихри буйные, протяжно закаркали вороны с голых ветвей, встал лес перед Васяткой зловещей темной стеной. Накатил на него страх пуще прежнего! Задрожал топорик в руке осиновым листом, да выпал. Тут уж совсем Васятке жутко стало! Зубы его застучали, колени запрыгали! Развернулся Васятко к лесу спиной и припустил обратно. Нить материнскую в кулаке зажал, еле отдышался! Пришел он домой, да приуныл. Как же ему в темный лес зайти, родителей да братьев спасти? В раздумьях бродил он по деревне, да и столкнулся нос к носу с той самой соседской козой, что в детстве так его напугала. Только теперь крепко сжимал он в руке свою алую нить, а потому не испугался. Посмотрел угрюмо на козу, а та вдруг и промолвила ему человеческим голосом: “Что это ты, Васятко, не весел? Что голову повесил? Что это ты на дудочке своей играть перестал?” Рассказал ей Васятко о своем горе, а старая коза глазами своими желтыми лукаво так на него посмотрела и говорит: “Эх, молодо-зелено, совсем твоему горю помочь несложно! Зачем пошел ты в лес с топором? Ты же в жизни своей ни на одно существо его не поднимал! Топор у тебя в руке — как заноза в пальце. И он не твой, и ты — не его. Вот он и предал тебя в трудную минуту. Ты когда в темный лес идешь, за то держись, что из глубины тебя прорастает, да в руках твоих расцветает. Тогда и поможет оно, как беда придет. А нить матушкина…” Тут старая коза поддела крутым рогом свисающую из васяткиного кулака нить, да и разорвала ее. Остался в руках у мальчика только алый огрызок. А коза дальше молвит: “Нить твоя и правда сильна. Любовью твоей матушки напитана. Хорошо держать ее в руке, да плохо жить на привязи. Теперь она всегда с тобой будет.” Подмигнула тут коза Васятке и пошла дальше на луг, последнюю сентябрьскую травку щипать. А мальчик призадумался, нить матушкину на запястье себе повязал, зашел в избу, снял с гвоздика дудочку да и пошел в темный лес.

В третий раз ступил он за околицу. В третий раз налетели вихри буйные. В третий раз протяжно закаркали вороны с голых ветвей. В третий раз встал лес перед Васяткой зловещей темной стеной. Да только матушкина нить на запястье грела его, как дружеское объятье и увидел он, что вихри буйные на самом деле — ветерок в осенней траве. Вороны не на него каркают, а дерутся за пустое грачиное гнездо. Да и лес не такой уж и темный. Ну да, жутковатый немного, да и только. Тряхнул Васятко головой и решительно шагнул в лес. Тут заблестели в буреломе зеленым пламенем хищные глаза, раздался грозный рык и выскочил на тропинку злой серый волк! Он уже и пасть раскрыл, и зубы навострил и хочет проглотить мальчика, да только вдруг зашевелилась у него за пазухой отцовская дудочка, сама ему в руку прыгнула. Васятко поднес ее к губам и заиграл. Тут же погасли у волка в глазах хищные огоньки. Сел он на задние лапы и заслушался волшебной игрой. Когда из дивного инструмента вылетел последний звук, сказал волк мальчику: “Сколько лет я в лесу живу, а никогда такой красоты не слыхивал! Ты как будто запустил мне в душу сотню белых овечек и за это я хочу тебя отблагодарить. Желай чего хочешь, все сделаю!” Васятко ему отвечает: “Ищу я батюшку с матушкой, да братьев своих. Ты их часом не видел?” “Как не видать? Видел! Я по всему лесу рыщу, всех вижу, все знаю,” — промолвил серый волк, — “садись мне на спину, я тебя отвезу.”

Запрыгнул Васятко серому зверю на спину и понеслись они через холмы, через ручьи, прямиком к избушке бабы Яги. Изба та стоит на куриной ноге. Во все стороны вертится, всем ветрам кланяется. Огорожена она высоким частоколом. А над воротами прибит череп с пылающими красными глазницами. Спустил волк Васятку перед калиткой и говорит: “Ты в калитку громко стучи, грозным криком кричи. Выйдет баба Яга, начнет тебя стращать, а ты не бойся и от дела своего не отступайся. Только когда она смирится, да в избу свою тебя чаевничать позовет, тогда смело иди и все будет хорошо.” Поклонился Васятко волку, за все его поблагодарил и стал, что есть мочи в калитку стучать, бабу Ягу выкликать. Вышла из избы Яга, костяная нога, клыками клацает, глазами вращает, да вопит грозным голосом: “Кто это тут расшумелся? А вот как я тебя съем! Как ногой своей растопчу, в ступе своей истолку, по холмам раскачу твои белые косточки!” Оробел Васятко, да только нить материнская ему запястье теплом обвила, о доме напомнила. Он сразу плечи расправил и как на Ягу закричит: “Ты мне бабушка, не шуми, не грози! Не боюсь я тебя! Скажи мне, где мои матушка с батюшкой, да братья старшие? Если живы они — дай хоть взглянуть на них. Если мертвы — позволь могилкам их поклониться. А потом уж ешь меня, топчи ногой или в ступе толки, как тебе вздумается.” Посмотрела на него Яга тогда с уважением: “Ишь, малой какой, а не забоялся! Не то, что братья твои. Иди со мной в избу, покажу тебе твоих родичей.” Вспомнил Васятко слова волка и храбро пошел за Ягой. Завела она его в свою избу, а там за столом сидят матушка его с батюшкой, да братья старшие. И пьют чай с ватрушками. А Яга улыбается и говорит: “Ты уж не серчай, Васятко. Засиделись они. В моей избе порой время иначе бежит. Тут час пройдет, а за окном день промелькнет. Очень уж я и тебя в гости к себе зазвать хотела. Негоже человеку за околицу не ходить, да от жизни прятаться. Жизнь тем и хороша, что случается в ней всякое разное, хорошее и плохое, страшное и не очень. Но ежели в темный лес не ходить, то и жизнь пройдет стороной. И был ты, как не был.” Понял Васятка бабы Яги хитрую задумку, да и не стал на нее обижаться. Ему и самому понравилось по лесу гулять, с дикими зверями дружбу водить, новое видеть и страхам своим в глаза смотреть. Попил он у нее чаю с ватрушками, да и с семьей своей домой отправился. Жил он с тех пор поживал, да добра наживал. К Яге на чай хаживал, бабушку песней уваживал. На том и сказке конец.

Leave a Reply